Рейнмастер - Город мастеров
Корректор Валентина Корионова
Благодарности:
Александр Грохотов
© Рейнмастер, 2019
ISBN 978-5-0050-5237-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Город мастеров
Тайник
Разноцветные камни в песчаном узоре,
Бирюза и плавник.
Задыхаясь приливами, плещется море…
Поздним вечером выскользну
в маленький дворик
И устрою тайник.
Из бутылочных стёкол, невидимых глазу,
Запотевших насквозь,
Получаются лучшие в мире алмазы,
Огранённый хрусталь,
Жемчуга,
И топазы,
И слоновая кость.
Голубые пески гематитом богаты.
В колдовской тишине,
Как пролитые звёзды, сияют агаты:
Их, наверное, здесь разбросали пираты
И оставили мне
Ожерельную нить —
Переплёт виноградин,
Кружевной ламбрекен…
Кто умеет хранить —
Тот не будет обкраден
Никогда и никем!
Под небесным крестом, среди южных соцветий
Занемеет рука.
Ни биенья, ни вздоха:
В строжайшем секрете
Опущу сокровенную память о лете
В глубь земли-
Тайника…
Ящерка
Не знающий осторожности,
Как ящерка в кулаке,
Зародыш ранней возможности
Свивается на песке.
Тщедушный, несформированный,
Зазябший от ветерка,
До трепета очарованный
Движениями песка.
Он слушает колыхание
Причудливых медных дюн.
Прозрачно его дыхание,
И сам он ещё так юн,
Что может в своей беспечности,
Предвидя песчаный шторм,
Мечтать об огранке вечностью
В одну из первичных форм.
Типично архетипичное
– Моё имя… Христиан-Теодор?
– Я запомню! (произносится с угрозой)
Я учёный и, значит, критичен вдвойне,
Недоверчив и сдержан, однако
Скептицизм не даёт основания мне
Сторониться намёков и знаков.
После точных занятий, расставив тома
По порядку, в вечерней тиши
Я пытаюсь лечить близорукость ума
Дальнозоркостью глаз и души.
Предположим, дана
Нам свеча и стена.
Очень просто.
Так в чём же загвоздка?
А проблема лишь в том, что пока не ясна
Эта странность на белой извёстке.
Не помарка, не плесень – слепое пятно.
Я пытаюсь его соскрести.
Но подушечки пальцев с пятном заодно,
И меня начинает трясти:
Непонятное нечто, аморфная суть,
Тошнотворная даже на ощупь!
Я пытаюсь её шевельнуть, растянуть,
Изучить консистенцию, площадь,
Разложить и исчислить. Но вязкая тень
Обретает всё большую живость.
Она дышит, танцует и просит: «Задень!
Будь учёным, забудь про брезгливость».
Я учёный и верю в Реальность и Факт,
Даже если мой разум в смятеньи.
И поэтому я буду двигаться в такт
В полушаге от собственной тени.
Маршрут
Ранний сбор. Туман. Роса свежа ещё,
Привокзальный сумрак ждёт рассвета.
Хорошо быть вольным отъезжающим
Без вещей и денег. Без билета.
Может, не проверят? У компостера
Ворон пассажиру глаз не выстучит,
Всё равно чужие ведь,
Не гости мы,
Сборище пустых дорожных выскочек.
Первый час вразлёт… Тусклы прожекторы,
Вентили и клапаны закрыты,
Дверь забита. Гонка за сюжетами
Позабыта. Всё уже забыто.
Чашки дребезжат от сотрясения,
Полки заполняются усталыми.
Кажется, сегодня воскресение —
Или вознесение над шпалами?
Наобум и в гору – «Сортировочный»,
Пустота, как сопло, давит уши,
На часах – ноль-три ориентировочно,
И радийный ключ сиплей и глуше:
– Туки-тук.
Зачем?
С больничных станций
Вьюжит ночь: мол, что, бродяга, выдуришь?
Долог бег на длинные дистанции,
На коротких выдохнешь —
И выгоришь…
…
«Подъезжаем!» – тамбур вспыхнул саваном;
Колокольни – в гомон растревоженный:
Незнакомый город… Слава! Слава нам!
Не сошедшим раньше,
Чем положено.
Неладное
Что-то нынче с рассветами —
Какие-то не такие:
Становятся незаметными
Знакомые городские.
Душевно с тобой общаются,
Подходят интимно-близко,
А утром – развоплощаются:
Ни запаха, ни записки!
И только фрагменты помнятся
Их красочных обещаний.
«Мария Целеста» полнится
Оставленными вещами.
Заброшенными каютами,
Забытыми сигаретами…
Тревожно и неуютно мне:
Неладно нынче с рассветами!
Морозяка
Обмороженным пальцем по хрусткому льду
Вывожу «мене, текел…» и что-то на «ху»,
Бормочу сиплым шёпотом: «Слава труду!» —
Контролёру небес, что застыл наверху.
Вот такая зима: перемёрзли тела,
Кровь, как всякая жидкость, покрылась слюдой.