← К описанию

Эрик Зелински - Голос. Эрик Курмангалиев. По страницам жизни «казахского Фаринелли»



© Эрик Зелински, 2018


ISBN 978-5-4493-3562-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Вместо предисловия. Мемуары о неслучившейся встрече

Эрик Курмангалиев ворвался в мою жизнь сияющим метеором – этот человек, похожий на дивное сказочное существо, с ангельским голосом, человек, в отношении которого выражение «прекрасен как рассвет» не кажется избитой метафорой, это воистину чудо Божие. Кажется, что я знаю его с незапамятных времен, его голос звучит во мне, как мистический голос Призрака Оперы, Ангела Музыки, неизменно поднимая душу из бездн печали, утешая, давая силы на то, что совсем недавно казалось невозможным. Я никогда не встречал его в земной жизни, не был ни на одном его концерте. Мы не гуляли по таинственным арбатским переулкам, не пили кофе в «Шоколаднице» на Китай-городе, не дискутировали о музыке ночи напролет… и, тем не менее, я чувствую какую-то странную, почти невозможную связь между нами. Связь, существовавшую давно и почти не осознававшуюся до недавних времен…

Но ходит Ангел мой в саду и садит розы,
У них огромные шипы, но как горит бутон…
Беспечный мой,
Наивный мой,
О, как крепка та нить, которой нас Господь
Связал с тобой!1

Поздний вечер восьмого июля 2017 года. Только что состоялось премьерное исполнение фрагментов культового мюзикла «Призрак Оперы» на украинском языке. Моя давняя мечта – спеть Призрака, желательно в своей стране и на родном языке – наконец-то начала обретать осязаемое воплощение. Сидим после концерта в чате с соавтором по переводу, обсуждаем выступление, что-то планируем. И тут какой-то внутренний голос у меня в голове отчетливо сказал: «Эрик Курмангалиев. Послушай».

Ага, ответил я внутреннему голосу. И… благополучно забыл.

Через несколько дней ситуация повторилась в точности: опять внутренний голос, и опять я забыл обо всем, отвлекшись на насущные дела.

На третий раз (еще через несколько дней) я сдался и полез в дебри всемирной сети искать записи этого самого Эрика Курмангалиева.

На этот момент я уже вспомнил свое первое заочное знакомство с этой личностью. Была весна 2005 года, воскресенье, родители в кухне смотрят телевизор, я сижу за компьютером и, кажется, собираюсь куда-то уходить. И тут отец позвал: «Иди сюда, послушай, мужчина поет арию Чио-Чио-сан!»


Не буду говорить, что я был поражен, потрясен и прочие громкие слова. Я просто не помню своих тогдашних эмоций. Конечно, это было удивительно, это было ярко, во всяком случае, я запомнил имя-фамилию исполнителя и что он родом откуда-то из Казахстана. А потом… потом были долгие двенадцать лет, из них девять в Москве, которую я успел полюбить, разлюбить и сохранить светлые ностальгические воспоминания, было начало войны и решение вернуться в Киев. Словом, прошла целая жизнь, со своими взлетами и падениями, потерями и находками, и за все это время я ни разу не вспомнил о своем казахстанском тезке с дивным голосом. Смутно припоминаю только слухи о его смерти, разговоры какие-то в моем окружении, но все это пролетело по касательной и утонуло в водовороте тогдашних житейских забот.


Соответственно, на момент, когда я вбивал в поисковик одной из соцсетей «Эрик Курмангалиев», я был уверен: сейчас на меня ворохом посыплются записи, в том числе, той самой арии Чио-Чио-сан. Иначе ведь и быть не могло – такой уникальный певец не мог не иметь заслуженной популярности. К моему огромному разочарованию, нашлось от силы два десятка треков: несколько арий целиком, какие-то, по меткому выражению знакомого хормейстера, «отрывки из обрывков», и нарезка из, как я потом узнал, скандального интервью на радио «Монморанси». Сказать, что я был шокирован таким убожеством сохранившегося наследия Эрика – ничего не сказать. Но я ж упрямый, меня просто так не остановить! Мало информации в одном месте – найдется поболее в другом, благо, Интернет огромный.


С первого найденного фото на меня смотрит, пожалуй, самый красивый человек, которого я когда-либо видел. Знаете, многие в детстве мечтают быть похожими на кого-либо из знаменитостей, книжных или киношных персонажей. Я тоже лет в 11—12 вымечтал себе идеальный образ: юношу азиатской внешности, с темными раскосыми глазами и длинными черными волосами. Не знаю, отчего мне такое взбрело в голову: японские и корейские дорамы, откуда можно было бы почерпнуть что-либо похожее, тогда еще не добрались до нашего телевидения. (Позднее, уже живя в Москве, я не раз благодарил Бога за то, что гены моих далеких крымскотатарских предков проявились во мне ровно настолько, чтобы не возбуждать у московских полиционеров излишнего интереса к моей персоне).