Ольга Сатолес - Гиблое место
Мерцающий свет заката сквозь растрёпанные тучи теребил коллекцию подарочных кунов за витриной шкафа, скользил по затейливым цветочным росписям стен и щекотал затылок Зорда.
Вэя с любопытством разглядывала сочную обстановку кабинета, а я исподтишка любовался девушкой и пытался сосредоточиться на речи шефа.
Похотливый Зорд, сверкая единственным глазом, шарил взглядом по напарнице, и я снова порадовался, что физиология народа, к которому принадлежит Зорд, не позволяет состыковаться с человеком, чтобы заняться продолжением рода. Шеф, тем не менее, старался казаться любезным:
– Ну, как – с напарниками не скучно? Они такие милые…
Шеф произвёл пробный выстрел и, не дожидаясь ответа, пустил в ход тяжёлую артиллерию:
– Я вижу, ты с ребятами сработался! Хочешь забрать их ещё на пару дел?
– Могу забрать навсегда, если Вы непротив.
– Не-ет, я не против. – Зорд крутанулся в кресле, и едва не вылетел из него, засмотревшись на Вэю. – Я думал, ты такой неуживчивый, а напарники от тебя в восторге…
Я незаметно кивнул Вэе в знак признательности и едва сдержал улыбку.
– А вот Рэм и Пери от напарников отказались. Даже от девушек… – Шеф многозначительно подмигнул мне и засмеялся всеми ртами сразу.
Я промолчал о том, что видел этих «девушек», и не удивлён отказом моих коллег – обе были тиллянками и выглядели так, что я бы им даже мусор убирать не доверил.
– За ребятами присматривай! Там опасно – орудует маньяк. Люди исчезают бесследно…
Я увидел, как при слове «маньяк» у Вэи загорелись глаза, и разные штучки в кабинете утратили для неё смысл.
– Может, эти люди сами уходят куда-нибудь…
– Вот и выяснишь. Ты же у нас детектив.
– У нас и без маньяка работа не из лёгких… А можно увеличить средства на расходы? Всё-таки нас теперь больше…
Зорд внезапно обеспокоился стрижкой щёточек на своих пальцах – это означало, что разговор окончен. Скупердяй!
*****
– А веадук этот русы называют – Калинов мост. Есть у них какая-то легенда про два мира…
Свенельд, староста колонии русов, вёл нас по хлипкому мостику через кипящую, как жир в котелке, реку, на которую без ужаса нельзя было смотреть. Клод полз, вцепившись в перила, мы с Вэей шли довольно бодро.
Мне приятно было общаться со Свенельдом – абсолютно положительным, не замутненным пороками человеком. Больше всего нравилось то, что он являлся таковым не потому, что прочёл хорошие книги и примерил на себя светлый образ. Парень был честен и чист от природы. Порядочность – его суть.
– Извините, в городе немного грязно… На территории общин люди сами следят за порядком, а здесь, в межобщиньи власти считают чистоту роскошью.
– Странно, поселение вроде бы новое, и такая разруха местами…
Я смутил молодого человека. Он покраснел словно забытый на плите чайник. Мы вздохнули с облегчением, когда ступили, наконец, на территорию общины русов.
Город Грандзион на одноимённой планете под светом звезды Ярило (так называли её русы) размякшим бубликом лежал вокруг огромной, как океан, Пустоши. Когда-то здесь нашли приют люди, которым не давала покоя мысль о покинутой родине и которые мечтали основать «Новую Землю». Мечты, как водится, рассыпались в прах, а люди остались.
Планету поделили на общины по национальному признаку, рассовали вокруг барахло, привезённое со всей Вселенной, и вышла Земля вроде старой, но хуже прежней.
Чтоб за новыми землянами было кому приглядывать, с развитых планет прислали людей, которые возглавили общины.
Над русами поставили молодого, полного надежд Свенельда. В жизни он был Лютером, но жители колонии придумали ему более подходящее прозвище. Поначалу Лютер сопротивлялся новому имени, даже пытался не отзываться, но русы оказались настойчивей – Лютер стал Свенельдом.
– Они добрые искренние, но совершенно чужие для меня, – жаловался староста на подопечных. – Они упорно не хотят менять жизненный уклад. Все мои начинания находят жесточайший необоснованный отпор. А, ведь, я хочу приобщить их к цивилизации!