Татьяна Силецкая - Эстет с Васильевского
«…не здоровые имеют нужду во враче, но больные». Евангелие от Матфея 9.12
Часть первая. Бытие
Глава первая. Автомобилист Алексей Васильевич
Алексей Васильевич был абсолютным эстетом, с врожденным чувством красоты, гармонии и стиля. Поэтому мог работать только в красивых местах.
Алексей Васильевич вскрывал автомобили. Машина могла быть любой – к технике Алексей Васильевич эстетических претензий не предъявлял, но место взлома обязано было быть красивым. И не просто красивым, а идеальным. Только при этом условии в душе Алексея Васильевича начинал играть симфонический оркестр и все получалось.
Вдохновляющих мест на Васильевском острове хватало. Алексей Васильевич обожал свой остров, ненавидел, когда его называют «Васькой», и не мог работать в другом районе. Это была его слабая сторона. Любой «узкий специалист» криминального мира скажет, что постоянно работать в одном районе, тем более в своем, очень не рекомендуется.
Подтверждали аксиому местные опера. Алексей Васильевич задерживался регулярно. «Принимал» он и свое и чужое. Многоэпизодность его не смущала. Гуманная система стопроцентной раскрываемости позволяла десяткам дел, «подвешенных паровозом» обернуться только в дополнительные несколько месяцев срока. «Принцип поглощения меньшего большим» – звучало в судебном заседании, приговор не был суровым. И всех все устраивало.
На самом деле сумма собственных эпизодов Алексея Васильевича была примерно такой же. Не все пострадавшие от его мастерства спешили в полицию. Алексей Васильевич работал аккуратно и интеллигентно, жалея технику, сам автомобиль не страдал. Оставлял на месте все бумаги, при условии отсутствия на них водяных знаков. Как не соблазняли его смежники по автобизнесу расширить амплуа и стать частью команды, оставался в рамках своей узкой специализации.
Потаенная слабость Алексей Васильевич к идеалу места набирала обороты. Требования к прекрасному повышались, а вместе с тем появилось неприятие безобразного. Вдохновение Алексею Васильевичу могла убить уродливая вывеска, пошлая скульптура; отсекла «рабочие» прежде кварталы вавилонская башня Газпрома.
Поиски идеала занимали уже не часы, а дни. А машина – «не роскошь, а средство передвижения» и не стоит на месте. Через неделю изматывающего поиска Алексей Васильевич узрел чудо. На стрелке, в запрещенном для парковки месте, нагло – двумя колесами на поребреке, как будто повторяя мелодию линий гранита, сливаясь с ним, Алексея Васильевича ждала его удача. Водитель, увлеченный телефонным разговором и уверенный в своей неприкосновенности, кастовости, а возможно и бессмертности, вышел из машины, как из общественного транспорта – беспечно и не оглядываясь. Внутри Алексея Васильевича зазвучал Рахманинов, уже коснулась прохлада кожаного портфеля его умелых пальцев…
На плечо эстета легла ладонь знакомого опера. Вместе с рукой сотрудника на Алексея Васильевича опустились двадцать нераскрытых районных эпизодов.
Даже не банальный облом поразил Алексея Васильевича, а то, как резко подскочил градус чувства безобразного. Все, к чему раньше он относился спокойно, даже с симпатией, сейчас вызывало протест. Последней каплей стало появление защитницы «по назначению», бесплатного адвоката. Все органы чувств Алексея Васильевича получили одновременный удар. Вампирские длинные острозаточенные ногти клацали по телефону, давил на ухо намеренно писклявый, не по возрасту голос, выбеленные черные у корней жидкие волосы не сочетались с тоном кожи и цветом глаз. Образ дополнял коктейль духов, табака и пота, а развязное обращение к следователю – «Боб» током ударило по оголенным нервам Алексея Васильевича. И впервые за многолетнюю беспорочную карьеру и идеальное поведение в суде и следствии он выдвинул жесткое требование – либо меняйте адвоката, либо только покушение на кражу. Одно!
Ему пошли навстречу. Приступ «безобразного» утих, следующего защитника он встретил спокойно и подписал признательные показания.