Галина Сафонова-Пирус - Дорога к родному дому. Рассказы
© Галина Сафонова-Пирус, 2018
ISBN 978-5-4490-8570-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Рассказы
Таёжный инстинкт
Не гут война!
Дорога к родному дому.
Гость с Енисея
Улыбка розового зайца
Да кому ты нужна!
Закланные Зоной
Ладно, Санёк, забудь!
Кем я был?
Пассажи затейливой
Полилог под «Хеннеси»
Столпник и скоморох
Разрешите на огонёк?
Кокон её одиночества
Последние записки
Отшитая
И снилась музыка
К тебе вопросик
И только потом прости
Обгоняющий
Лимон на снегу
Живые ниточки
Пострадалец правды
Блюз памяти
Зачем звонит колокол – 22
МИНИАТЮРЫ
Снег минувшего и сущего
Прощание с печкой
Выкрасть у забвения
«Опавшие листья» памяти
Димыч – грустные глаза
Подружка Раиса – 8
А, может, и её душа…
Чуточные радости
И куда летим?
Не угнаться за Природой!
Зачем окликнула?
Снись, влюблённость – 5
Таёжный инстинкт
Она была журналисткой, я – режиссером. Вместе делали передачи, разъезжая по заводам, фабрикам, колхозам области, – и теперь очень жалею, что в своих дневниках нашла о ней только одну запись, хотя было с ней интересно, ибо она из тех, кого могла бы и теперь назвать подругой.
«Ездили с Аниной на юг области в передовой колхоз отбирать самодеятельность для передачи. Интересным оказался хор… да нет, не хор, а октет своими песнями – смесь украинского и русского. Когда бабульки пели, то нам не все слова были понятны и Анина шепнула: „Может, не надо их брать? Ведь почти не разобрать – о чём они?..“ Но я всё же отобрала шесть песен, убедив её, что в общем-то не так важны слова, как напевность, сами женщины, их лица, пестрые наряды. После обильного деревенского угощения, уже затемно, отвозили нас в город к поезду на санях, укутав шубами, – было морозно. Над нами висела огромная луна в широком желтом ореоле, лошадь покорно тянула сани, под её копытами хрумкал снег уже в нескольких метрах от саней смешиваясь с темно-синей ночью. Ехать полем, полулёжа в санях было не только диковато, но удивительно отрадно и, может быть, потому, что ниточкой тянулось совсем недавно увиденное, услышанное, – открытые лица женщин, их радушное угощение, застольные напевные песни, – и хотелось ехать долго-долго!»
А пишу об Анине потому, что совсем недавно она неожиданно пришла ко мне, и неожиданно потому, что лет пятнадцать назад с мужем и двумя сыновьями уехала в Германию, и только теперь заехала в наш город, чтобы навестить друзей, а заодно и меня, хотя думалось: никогда больше не увидимся. Но вот теперь делаю еще одну запись о ней, стараясь сохранить, не упустить «детали» встречи, – её жесты, взгляды, улыбки, – ведь всё это зачастую говорит о человеке больше слов.
Мы сидим за столом за бутылкой моего смородинного вина и наспех собранных угощений и после обычных при таких встречах расспросах, – как ты здесь?.. как ты там?.. а помнишь, как мы… – она начинает все чаще делать паузы, словно задумываясь над чем-то и мне уже кажется, что хочет рассказать о чем-то, но не решается. И тогда отваживаюсь подтолкнуть её к этому:
– Анин, может расскажешь о том, как вживались ты, Георг, дети в непривычный мир? Ведь хотя вы и немцы, но раз столько прожили в России, то…
Она коротко взглядывает на меня, но пока молчит. Неужели не решится? Что, так и расстанемся, не поговорив о самом интересном? Но слышу:
– А по-разному вживались. Муж довольно скоро адаптировался, ведь он же неплохо знал немецкий язык, да и профессия ему помогла. Правда, дипломы российские там не признают и надо было заново переучиваться, но он довольно успешно с этим справился, а потом и работу хорошую нашел, а я… (Взяла кусочек сыра, посмотрела на него, но положила на тарелочку.) А вот мне так и не удалось снова оказаться в журналистике… Да нет, язык довольно быстро выучила, но угодить редакторам не получилось, хотя и не раз пробовала… А понимаешь, подход к журналистике там совсем другой, чем у нас… чем в России. Мы-то писали для того, чтобы познакомить читателя с тем или иным явлением, человеком, а там… а в немецких газетах надо… (Снова взяла сыр, откусила.) Надо не столько знакомить с кем-то или с чем-то, сколько привлекать, завлекать читателя, выискивая для него что-то яркое, необычное, а я… (Помолчала, пожала плечами.) А я не понимала… и не принимала этого. Зачем?.. Ну да, чтобы привлекать к газете, но ведь такой подход к журналистике вытравляет из пишущего желание анализировать, делать свои выводы, чтобы предложить их читателю… А что теперь… (Взяла мандарин, положила его на ладонь, качнула вправо, влево.) Теперь мой мир сузился. (Зажала мандарин меж ладоней, грустно улыбнулась.) Теперь я простая Hausfrau, слежу за домом, готовлю завтраки-обеды… Да нет, денег хватает, Георг хорошо зарабатывает, да и старший сын… Помнишь моего Леона?.. Ну да, сейчас ты и не узнала бы его, как-никак почти двадцать лет прошло. Так вот он тоже постепенно влился в ту жизнь, хотя и были проблемы с языком, профессией. Но ничего, работает менеджером в одном из торговых центров Компании, у которой больше ста магазинов по Европе, женился на немке, двое детей у них… (Помолчала, опустив глаза.) А вот младший Сашок… Я-то к нему и еду, он же теперь на Алтае живёт… Ну что ты так смотришь? Не знаешь, что немцы возвращаются в Россию?.. Нет, сколько таких, как он, не знаю, но мой Сашок уже здесь… Почему уехал из сытой, чистой Германии? (Усмехнулась.) Да вот, значит есть еще и то, что выше… чего некоторые не нашли там, «в сытой, чистой», как ты сказала… (Замолчала. Будет ли говорить еще о Сашке?) Знаешь, теперь мир так быстро меняется! (Вопросительно взглянула: согласна ли? Нет, не отвечу.) А люди защищаются от него, погружаясь в домашнюю суету, в разные покупки, но напрасно… (Снова взглянула.) Куда ни пойдёшь, ни поедешь обязательно догонит приятный голос… (Отодвинула от себя тарелку.) И услышишь примерно такое: так как поток эмиграции с Востока огромен, то беженцев поместили в бывший концентрационный лагерь. (Иронично улыбнулась.) Помещения есть, так зачем же им простаивать? (Взглянула с болью.) И сообщат об этом без эмоций, без всяких оценок… да-да, будто бы в этом ничего особенного нет. А беженцев столько! И чувствуют себя уверенно, порой и нагло, хотя… (Помолчала. Коротко вздохнула.) Хотя много и таких, у которых взгляд, как у бездомной собаки. Наверное, понимают, что нужны в этом новом для них мире только для того, чтобы чистить туалеты хозяев. (Встала, прошлась по комнате, присела на диван, улыбнулась, словно извиняясь.) Я тебя не ошарашила своими реминисценциями?.. Ну, раз «нет, и даже наоборот», то уж закончу о том, о чем так упорно думается. Знаешь, сытый, аккуратный и прибранный западный мир… ну, там, где живу, насыщается какой-то дурной и порою непристойной вседозволенностью! Во многих журналах можно прочитать о групповом сексе, свободных отношениях в партнёрстве, лесбиянках, геях… и обо всём этом пишут настолько привычно, что уже не удивляешься. (Подошла к столу, села напротив.) Похоже, что мир поворачивается к людям какой-то совсем другой… темной стороной, в котором кроме хлеба, вещей, зрелищ больше ничего не предлагается, а услышанные слова теряют искренность, превращаются в какие-то перевёртыши и… (Посмотрела с явной тревогой.) И мне всё чаще кажется, что кто-то невидимый и страшный правит нашим миром, а к чему это приведёт?.. (Улыбнулась растерянно, развела руками.) Ну, ладно, хватит об этом. (Фальшиво рассмеялась.) А то я тебя, наверное, испугала своими наблюдениями?.. Ну да, когда ехали туда, то думалось, что попадём в настоящую цивилизацию, а оказалось… (Погрустнела.) А оказалось, что не всем по душе мир, о котором я тебе… как и моему младшему Сашуньке, которого не видела уже пять лет. Но прежде чем рассказать о нём, завари-ка кофейку.