Юрій Сорока - Дмитрий Байда-Вишневецкий
Пролог
Яркие события давних времен настойчиво напоминают о себе в наш высокотехнологичный и стремительный XXI век, вновь и вновь будоража наше сознание. Те события демонстрируют нам бесконечность Вселенной, в котором мы живем, и вызывают живой интерес к людям, которые любили и ненавидели, смеялись и плакали, испытывали радость и печаль задолго до того, как на планете Земля появились мы сами.
Есть что-то магическое в том, как из-под щетки археолога появляется текст, написанный тысячи лет назад неизвестной рукой, или как египетская гробница открывает свои двери перед пытливыми взорами исследователей, даря им возможность почувствовать связь времен. Есть что-то невероятно волнующее в старинном оружии, открывающемся перед нашими глазами в экспозициях исторических музеев в виде полуистлевших мечей и сабель, аркебузов и ружей, с помощью которых когда-то творили историю. Не менее сильное чувство охватывает неравнодушного человека, когда он листает старинную книгу, восхищаясь яркими красками рукописи, не потерявшими своего цвета за сотни лет, или когда читает слова, рожденные в голове давно не существующего создателя, слова, которые повествуют о современном автору мире и его собственной жизни.
Но существует еще одна разновидность исторического наследия, не менее важная, чем экспонаты музеев или древние летописи. И это, безусловно, фольклор, дающий возможность вдохнуть полной грудью атмосферу давно минувших эпох. На протяжении своей истории человечество создало немало памятников устного народного творчества. Среди них античные мифы, средневековые саги, сказы, былины и легенды. Особое место среди такого наследия занимают народные песни. Они воспевают героев, знаменательные события или просто любовь мужчины и женщины. Украинская нация собрала невероятную сокровищницу таких песен. Иногда веселые и беззаботные, иногда грустные и лирические, народные песни заставляют задуматься над судьбой нашего народа и заглянуть во времена, когда эти песни только сочинялись. Рассмотрим же одну из таких песен, которая своим появлением обязана героизму и самопожертвованию человека, который превратился в своеобразный символ украинского народа. А вместе с тем попытаемся воспроизвести в памяти образ того, кто стал прототипом для создания народной песни – песни про Дмитрия Байду-Вишневецкого.
Был ли Дмитрий Вишневецкий тем самым Байдой?
Наверное, нет в современной Украине человека, по крайней мере взрослого, который не слышал бы о славном казаке Байде, воспетом в народной исторической песне. Таинственная фигура народного героя с более чем четырехсотлетним прошлым заставляет вновь и вновь возвращаться мыслями к тем временам, когда в украинских степях зарождалось казачество.
Так уж сложилось, что слова этой исторической песни, родившейся в середине XVI века, использовались множество раз в творчестве, имевшем целью осветить жизнь казацкого народа Украины. Впечатление такое, что образ казака Байды – собирательный, он олицетворяет общие черты запорожского смельчака. Не раз он предстает перед нами на полотнах картин или страницах литературных произведений. Еще с детства мы помним слова казака Василия из экранизации гоголевской повести «Пропавшая грамота»:
Образ таинственного Байды ассоциируется у нас с буйным степным ветром, загорелыми воинами с чубами-оселедцами на головах, длинными усами, широкими шароварами и кривыми саблями, с Запорожской Сечью и походами на ненавистных татарских работорговцев и охотников на людей. Кем же был этот человек, и был ли он вообще?
Оказывается, легендарный Байда на самом деле существовал. И был он не простым запорожским казаком, а принадлежал к известнейшей украинской шляхте своего времени. И был им Дмитрий Иванович Вишневецкий, князь и потомок знаменитого гедемина. А чтобы не сомневаться в том, возможно ли совместить отраженные в песне события и давние исторические факты, рассмотрим более внимательно, какое отношение фольклорный образ казненного в царьграде казака Байды мог иметь к своему прообразу – князю Дмитрию Вишневецкому.