Валерий Гурков - Детство. воспоминания о нём
© Валерий Гурков, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Вспомнилось мне детство… на спине лежащее
В небе растворённое, в звёзды, вдаль смотрящее
Запах трав покошенных, да живая мама…
И тепло домашнее… как ушло всё рано.
Рассказы о детстве
12 апреля 1961
Нас было у матушки трое, тянула она нас одна и, хотя она постоянно работала на двух, а порой и на трех работах, средств явно не хватало и в один прекрасный момент мы переехали из центра Москвы в московскую область в частный дом, а вернее часть частного дома. Мне было тогда около года. Сам переезд я понятно, что не помню, так как был спеленат, и меня везли как ручную кладь.
Воспоминания мои о моем детстве начинаются примерно с года и двух месяцев. Это было 12 апреля 1961 года. Дом находился на улице с красивым названием Рощинская и имел порядковый номер 42. Перед домом была большая куча песка. Это был прекрасный солнечный день, матушка с подругой слушали громкоговоритель, висевший на деревянном столбе линии электропередач, который был любимым местом для лазания нашего кота. Хотя мне было уже больше года, я не стоял на ногах, не ходил, а всегда сидел, поэтому мне давали игрушки и забывали про меня. Так было и в этот раз. Матушка болтала с подругой и слушала, как из динамика рассказывали про первый полет человека в космос. Мне дали огромный грузовик и экскаватор, они были почти с меня размером, и я, сидя в песочнице, нагружал экскаватором песок в грузовик. Все были при деле.
Наш кот, как обычно, долазил до середины столба и спускался обратно. Так он сделал несколько раз, а затем, урча, подошел ко мне. Я его погладил, кот постоял, но завидев пролетающего мимо голубя, помчался за ним. Я оперся на экскаватор, встал и не пошел, а (со слов моей матушки, повернувшейся в этот момент в мою сторону и все это видевшей) побежал за котом. Не знаю долго ли бы я так бежал, ведь до этого я даже ходить не умел, но у края песочной кучи была ямка, из которой брали песок для огорода. Вот и попав ногой в эту яму, я со всего размаху полетел.
В 1991 году я рассказал об этом Георгию Тимофеевичу Береговому, он долго смеялся, а затем достал из стола значок и вручил его мне.,,Держи», – сказал он мне, – ты точно наш». И он вновь залился смехом. Я посмотрел на значок, на нем стояла надпись: юный летчик-космонавт!
Кулич
Скоро должна быть Пасха и мама испекла красивый большой кулич. Утром следующего дня она пошла к соседке, чтобы договориться, когда пойти в Храм для освящения кулича и яиц. Хлопок закрываемой за ней двери разбудил меня. Открыв глаза, я увидел через дверной проем на столе столовой мамино рукоделие, рядом в двух тарелках красовались, луком покрашенные в красивый махагон, куриные яйца.
Я минут пять смотрел на все это, лежа на кровати, а затем, захотев пить, пошел в столовую. Ведро с водой стояло рядом с куличом. Оно было полное, и сверху плавал ковш, опершись ручкой об край ведра. Я зачерпнул воды и пока пил с удивлением увидел, что в куличе есть какие-то ягодки. Мне было на тот момент уже три года, и рос я довольно любознательным мальчуганом, поэтому я поставил ковш на стол и стал разглядывать темные ягоды. Они словно магнит тянули и тянули меня к себе. Я не выдержал и сковырнул одну их них. Мое любопытство было вознаграждено, такой вкуснотищи я никогда еще не пробовал. С радостью я заметил, что то, что я сковырнул ягодку, почти осталось незаметным на куличе, и я сковырнул еще одну, потом еще, за ней еще…
Приход матушки и ее подруги оторвал меня от этого занятия. Я и не заметил, что на столе вместо кулича уже были просто крошки. В этот день я узнал, что такое изюм, который выбрал из кулича весь, до последней ягодки, а мама с тех пор всегда пекла два кулича. Второй был для меня. А первый матушка несла в Храм на освящение
Мышонок
Я тихо пробрался в хату, отрезал ломоть черного хлеба и отсыпал соль в спичечный коробок. Глянул в окно, нет ли бабули, с ней встречаться мне было не с руки. Завтрак, обед, ужин был только тогда, когда бабуля звала снедать. Перекусов, чтобы не испортить аппетит, не было в этом доме. Это было табу. Я же московский ребенок, отправленный сюда на лето, не мог привыкнуть к такому режиму, поэтому, как и в Москве, я, втайне от бабушки, делал себе припасы. Засунув все разжитое мной в хате добро за пазуху, я помчался в сад, чтобы в сделанном моим старшим братом шалаше спрятать.