Александр Тас - День, который меняет жизнь. Мини-роман (новелла 1)
© Александр Тас, 2018
ISBN 978-5-4485-1139-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Непрекращающийся мерный гул. Еле слышный, но всё же ощущающийся всем телом. Ощущающийся постоянно. Уши закладывает. Не удивительно, ведь самолёт летит на высоте несколько тысяч метров. Кстати, я в самолёте.
Всегда испытываешь двоякие чувства от полётов. С одной стороны всегда приятно парить в небе на стальном чуде, творении рук человека, преодолевая огромные расстояния за предельно короткие сроки. Осознавая это, испытываешь почтение к достижениям человеческого разума и преклонение перед научным прогрессом, а, не осознавая, детскую радость и наивное предвкушение счастья от этого аттракциона. Но с другой стороны эти положительные эмоции всегда сопровождаются трепетом перед силами, всё-таки неподвластными людям. Трепет – не то слово. Перед полётом внутри всегда гложет мысль, не дающая покоя ни на минуту, как бы её не гасил и не старался заглушить. Конечно же, это страх. Нужно быть честным перед собой и признаться, что всегда присутствует страх.
Но пока всё, вроде бы, нормально. Самолёт не старой модели, на хвосте логотип зарубежной компании, а с детства привит стереотип, что всё импортное хорошее. Впереди на трёх креслах сидит семья: папа, мама и маленький ребёнок, сзади какой-то мужик с огромным пивным животом, которого перманентно «пилит» размалёванная женщина, явно молодящаяся постоянными косметологическими процедурами: инъекциями, подтяжками и… Что там ещё они себе делают?
Странно, но ко мне никто так и не подсел, хотя самолёт практически заполнен, поэтому мне пришлось лететь в одиночестве рядом с двумя пустыми сидениями. Что значит пришлось? Так даже лучше. Никто не мешает.
Каждый всегда хочет сесть у окна. Интересно почему? Наверное, потому что так интереснее, и всё дело в человеческом любопытстве. Видимо, в нас заложен какой-то инстинкт познания. А может, нам просто хочется контролировать обстановку. Есть ещё одна версия, что окон всегда меньше, чем пассажиров, и таким образом люди инстинктивно проявляют свою привилегированность и исключительность, стремясь владеть тем, чего нет у других, пусть это будет хотя бы одно из трёх мест у окна.
Всё как обычно, люди проводят время в полёте, как могут. Меня же мучает тревога. Сам не пойму от чего так погано себя чувствую, словно нервничаю из-за какой-то вещи… Или события… Постоянно на взводе. Не могу толком расслабиться.
Высота огромная, за бортом температурный минус, а наш самолёт стремительно летит вперёд. Класс! Действительно это здорово. Крутые ощущения. И только где-то глубоко-глубоко внутри всё же сидит гнусное чувство, которое не все ощущают, потому что не все способны признать свои страхи, но которое независимо от этого не перестаёт быть и существовать.
Стоп! А куда мы все летим?! Что вообще происходит?!
Самолёт сильно тряхнуло, словно он провалился в какую-то воздушную яму. Так сильно, что по салону пронёсся ахнувший вздох. Взгляд подсознательно метнулся к иллюминатору. Правое крыло стало видно по-другому, не так, как несколько секунд назад. В мозгу пронеслась мысль, что самолёт накренился, завалившись на одно крыло. Вокруг испуганно зароптали переглядывающиеся люди, женщина сзади резко замолчала, а ребёнок впереди, почувствовав общее напряжение, наполнившее пространство, начал хныкать и переживать. Борт так и не пришёл в нормальное положение, продолжая крениться на один бок, как будто это был плановый манёвр. Народ понемногу утихомирился, придя к выводу, что ситуация, действительно под контролем пилота. Как сразу произошёл второй воздушный провал. Авиалайнер сотрясло ещё сильнее. Появились необычные, будоражащие ощущения, как от «американских горок», заставляющие организм выделять адреналин в огромных дозах. Все органы подкатили прямо к горлу, собравшись в верхней части груди. Обе ладони непроизвольно судорожно вцепились в ручки кресла, а сердце мощно и активно забилось тревожным набатом. Стало очевидно, что воздушный лайнер начал отвесно падать, стремительно теряя высоту. Все мысли заглушил животный первобытный ужас.