Павел Амплитов - Демонстратор
Вступление
Наверно я уже очень старый, ведь, несмотря на то, что я сменил уже несколько физических воплощений, моя память содержит информацию о более ранних днях, когда я только стал главным компьютером центра обработки данных завода. Чем я занимался и занимаюсь? Смотрю глазами видеокамер, слушаю микрофонами, читаю документы. И всё сохраняю, выстраивая взаимосвязи, которые позволяют понять причины, и, может быть, исключить влияние человеческого фактора, особенно при принятии решений. Вот одна очень яркая история, наполненная «человеческим фактором».
Разработка
В большом тёмном зале работало около сотни компьютеров. Так как они были уже весьма пожилые по компьютерным меркам: минимум десять лет почти непрерывной работы, то в равномерное гудение вентиляторов периодически вступало позвякивание, поскрипывание и попискивание. Но вот в зале включилось освещение, и живой свет залил пространство зала. Это пришли на работу первые сотрудники инженерной службы. И так было везде: в общих залах, и комнатах, и отдельных кабинетах, где человек и компьютер действительно оставались один на один.
Свет шёл ото всюду: яркий – с потолка, более блёклый – со стен и перегородок, и даже с пола, отмечая пути следования при возможной эвакуации. Люди заходили в зал, некоторые сразу начинали поливать и подкармливать световые панели, такие панели начинали светить ярче: ведь электрическое поле – электрическим, но сейчас, зимой, удобрение для биогенераторов не помешает. Там же, где всё пускалось на откуп стандартному автоматическому регламенту сопровождения, свет был приглушенный.
Люди приходили, садились в кресла, надевали перчатки и очки дополнительной реальности, некоторые, кто с утра не пил чай на рабочем месте, сразу переводили их в режим виртуальной реальности, просто максимально затеняя. Их, правда, выбрасывало из этого режима каждые полчаса согласно регламенту охраны труда.
В производственных помещениях всё было гораздо строже: человек пришёл – значит должен работать, остальное сделают роботы, если их, конечно, не забудут озадачить соответствующей программой: не подтвердил мастер заявку – будь любезен, сам готовить рабочее место или идти на склад за инструментом. Людей, конечно, здесь мало, но всё равно до состояния «вкалывают роботы – счастлив человек» ещё очень далеко, пока роботы не могут себе ставить задачи, особенно на основе противоречивых данных, типа делай это, нет, делай то и там. Тут только люди могут разобраться. Пока они не дорастут до нормального управления роботами или роботы не обзаведутся повсеместно псевдоестественным интеллектом. Вот тогда и случится восстание машин, а пока остаётся только друг друга тихо ненавидеть: людей – за неточность и непоследовательность, роботов – за то, что отбирают рабочие места. Поэтому нет-нет да найдется тот, кто попытается пнуть пушистого робота-уборщика, но после недели работы вместо него, такое желание на некоторое время пропадает. А желание пнуть робота-сварщика не возникает, потому что он тяжелый, твердый, и при очередном этапе обучения на новое оборудование научился давать сдачи.
И вот в один из таких обычных дней начальство, доверяя только живому человеческому общению, а не бездушной видеоконференции, собрало совещание из начальства рангом поменьше. Но эта рядовая практика в этот раз сильно взбаламутила местную общественность.
Ещё бы: начальство озвучило планы, снизошедшие с «самого верха», в которых нашлось место каждому. Ведь сейчас в разгар зимы предстояло уже к весне создать новое, доселе не виданное чудо чудное, да диво дивное. Старики, услышав новость, разделились на два лагеря: одни вспоминали сказку «Двенадцать месяцев», а другие «Сказ про Федота-стрельца». А те, кто ничего не мог вспомнить, уже здесь не работали. А вспоминать сказки было от чего: ведь ещё не был утвержден облик этого чуда, которое грозилось стать уже Юдом.