Касанова Клаудия - Дама и лев
Посвящается Х.Е.Р. и моим родителям
Глава первая
Ванблан тряхнул гривой и заржал, и Аэлис ласково потрепала его по шее, успокаивая. Не хватало только вспугнуть кабана или дать заметить себя охотникам, которые как раз скакали через ручей к поляне, у которой она пряталась. Аэлис заёрзала в неудобном седле. Езда боком раздражала её неимоверно: правое колено, согнутое как раз над шеей коня, сковывало движения. Конь, как будто назло, опять занервничал, застучал копытами, ладно хоть молча на этот раз. Возглавлял погоню сеньор владений Сент-Нуар, отец Аэлис, вслед за ним, слегка приотстав, чтобы подчеркнуть своё подчинённое положение, скакала его юная супруга. Сжимая вожжи так, что побелели костяшки пальцев, Аэлис затаилась. Два рыцаря, отчаянно пришпоривая коней, с ног до головы забрызганные грязью, спешили вслед за соколами, недавно специально привезёнными с севера для господина. Первый всадник, несмотря на летнюю жару, был закутан в чёрный бархатный плащ, шитый серебром по подолу. Вышитые на нём загадочные знаки на сарацинском наречии не смог разобрать за все годы, что служил в Сент-Нуар, даже священник, наставник Аэлис. Все рыцари гарнизона и вся прислуга замка Сент-Нуар до последнего мальчишки шептались о том, как отличился некогда рыцарь Озэр на войне с неверными, да только никто точно не знал, под чьими знамёнами он сражался и было ли это в Святой Земле или в битвах с маврами юга, а спросить его никто не решался.
Озэр – командир наёмников Сент-Нуара, осадил коня на краю поляны, как раз напротив того места, где за деревьями пряталась Аэлис. Девушка инстинктивно наклонилась и затаила дыхание. Между ними было от силы шесть пье1. «Бог свидетель, добыча будет моей, – услышала она, как бормочет всадник себе под нос. – Так или иначе».
На лице у Озэра, наполовину закрытом назелем шлема, медленно проступила довольная улыбка, и на мгновение Аэлис показалось, что он её заметил. Но всадник резко развернул коня и поскакал в лес прочь от неё. Скакавший следом за ним, отставая примерно на три головы, его правая рука и друг, Луи л’Аршёвек, уже обнажил кинжал и осторожно протирал его длинным рукавом своего охотничьего костюма. Кинжал был трофейным: Луи выиграл его в кости, чем очень гордился. Это был клинок толедской стали, наточенный умелыми руками кастильских мастеров и проливший немало крови.
Аэлис на мгновение зажмурилась, глубоко вдохнула и медленно и осторожно направила коня через поляну. Как можно ближе к кабану. Зверь был внушительных размеров, чуть меньше коровы, могучий, хоть и коротконогий. Мордой он зарылся в растерзанную, ещё дымящуюся тушу оленя, чьи кишки валялись на истоптанной траве. Видно, голодные крестьяне, подумала Аэлис, завалившие оленя, бросились наутёк, заслышав сигнал охотничьего рога. Непристойные звуки кровавой трапезы вызывали отвращение и в то же время притягивали; Аэлис не позволила себе отвести глаза. В конце концов, это и была жизнь, кипевшая за стенами родового замка, прорыв реальности в унылый, однообразный и бессмысленный сон, в который превратилось её существование. Она глядела на жуткую сцену, как заворожённая, когда вдруг услышала, как за спиной у неё хрустнула ветка. Кабан тоже поднял голову, прислушиваясь, и его беспросветно-чёрные маленькие глазки уставились на Аэлис и её коня. Он рыкнул и чуть было не ринулся туда, откуда донёсся подозрительный звук, когда, просвистев в воздухе, стрела впилась ему между глаз. С жутким визгом, ослеплённый собственной кровью, кабан завалился на бок, дёрнулся и замер, полуоткрыв пасть с парой грязных клыков.
Выговор прозвучал любезно, с лёгким налётом снисходительности:
– Госпожа моя, будьте добры хотя бы в следующий раз посторониться. Окажись вы на пядь левее, я упустил бы добычу.
Озэр убрал лук в налучье, подтянул рукавицы и, когда поднял взгляд, в зрачках его Аэлис увидела, кроме обычного уважения, какой-то блеск, по поводу которого так и не решила, радоваться ему или бояться.