Поль Фурнель - Читалка
Paul Fournel
La liseuse
© Editions P.O.L, 2012.
Издание подготовлено при содействии Editions P.O.L и литературного агента Анастасии Лестер
Перевод с французского Татьяны Источниковой
1
На свете есть куча книг, прочитать которые обязан каждый и которые читали все – кроме меня, рассудившего, что их читало столько народу, что я им уже не нужен, и потратившего свое время на чтение совсем других книг.
Франсуа Карадек
– Никто не знает, почему книги распродаются быстрее или медленнее.
– Об этом я уже слышал, – сказал Гарп.
Джон Ирвинг. Мир глазами Гарпа
Долгое время у меня была привычка сидеть, задрав ноги на стол, чтобы расслабиться, а заодно разогнать кровь и усилить ее приток к мозгу, но теперь мне все чаще, особенно вечером, особенно вечером пятницы, случается опускать на него голову. Я складываю руки поверх раскрытой рукописи и склоняюсь к ней, лбом утыкаясь в предплечье, а щекой касаясь свежеотпечатанного текста. Ребро столешницы упирается мне в грудь, заставляя сердце колотиться быстрее. Старый письменный стол в стиле ар-деко – отличный проводник эмоций, в том числе отрицательных. Рульманн? Лелё? Он много чего перевидал. Я слушаю, как в тишине опустевшего издательства стучит мое сердце, мое усталое пятничное сердце. К этому часу все уже разошлись, на борту я один, выжатый как лимон и не способный даже собрать рукописи, которые должен взять на выходные домой. Как всегда по пятницам.
Сейчас у меня под щекой любовный роман: история парня, который знакомится с девушкой; он женат, у нее – бойфренд… Я одолел семь страниц, но наизусть знаю, что будет дальше. Меня ничем не удивишь. Я уже многие годы не читаю, а перечитываю. Жую одну и ту же жвачку, из которой мы лепим свои «новинки», объявляем их гвоздем сезона, выставляем на салонах, зарабатываем кучу денег и несем жуткие убытки. Машины перемалывают макулатуру, грузовики поутру мчатся в типографию, чтобы к вечеру вернуться с грузом «новинок», устаревших еще до своего появления.
Сколько лет назад я перестал прыгать от радости при мысли о том, что вот-вот открою шедевр и в понедельник войду к себе в кабинет новым человеком? Двадцать? Тридцать? Не люблю заниматься такими подсчетами – от них слишком явственно веет смертью. Стоит мне закрыть глаза и мягкий желтый свет настольной лампы, проникая сквозь веки, заполняется уродливыми черными фигурами, что громоздятся друг на друга, как на рисунках Виктора Гюго. Дыхание выравнивается, пульс замедляется – я вот-вот усну. Или умру. Смерть у штурвала. «Он умер, как жил, – скажут про меня, – среди книг, за чтением!» – хотя на самом деле я умру, мечтая ни о чем. Я уже давно не читаю по-настоящему. Может, я разучился читать – в общепринятом смысле слова? Может, я уже утратил эту способность? Если я поверну голову набок, сердце плотнее прижмется к столешнице, сообщая ей свои вибрации…
Здание погружено в бумажный кокон тишины. Подобно снегу, книги поглощают звуки. У моего ремесла – свой собственный удушливый запах. В тишине я чувствую его особенно остро. Возвращение к шуму внешнего мира дается мне с трудом.
Стучат в дверь? Кто бы это мог быть? Я не узнаю этот стук – легкий, чуть слышный, робкий. Стук тоненькой руки.
– Войдите.
Она вошла. Я ее раньше не видел. На мгновение меня охватила тоска по тем временам, когда издательство было таким маленьким, что по стуку каблуков в коридоре я узнавал каждую сотрудницу. У девушки приятное лицо. Судя по ее удивленному взгляду, мое собственное выглядит слегка помятым. Должно быть, на щеке отпечатались полосы от пиджачного рукава.
– Я вам не помешала?
– Как-нибудь переживу, мадемуазель. Вы кто?
– Я? Я тут на практике.
– В каком отделе?
– Понятия не имею. Знаете, на практикантов чего только не наваливают. Приходится везде поспевать.
– И вы хотите прибавки?
– Да нет, я вообще работаю без зарплаты. Мне показалось, что она слегка растрепана.
Одета в драные джинсы и еще во что-то пестрое. Невысокого роста, темноглазая, симпатичная – но вот сказать, красивая она или нет, я бы не смог. Читать девушек я тоже разучился. Во всяком случае, шустрая. Студентка «Эколь Нормаль»