Марина Серова - Черная радуга
* * *
Кухонный нож вспорол обивку входной двери. Выполненные под золото струнки, обтягивающие темно-коричневый материал, жалобно взвизгнули.
– Убирайтесь вон! – Лена Кондратьева вошла в состояние невменяемости и явно намеревалась разделаться с осточертевшими соседями раз и навсегда. Толстозадые Куликовы так нагло хлопают дверью, когда покидают свое стойло. У них настолько громкий звонок, что его дребезжание слышно даже в ее спальне. А сейчас они решили окончательно извести свою молодую очаровательную соседку и стали жарить лук на вонючем постном масле. Твари!
Куликов взглянул на супругу.
– Что она там делает?
– Портит нам дверь, – ответила пышнотелая подруга жизни. – Надо опять вызывать «Скорую» и милицию. Иначе эта стерва будет бесноваться там весь день.
– Что?! Притихли?! Сейчас я расковыряю вашу нору и достану вас оттуда!
– Не смотри на меня так, – Геннадий Евгеньевич подтянул спадающие штаны на тонкой резиночке. – Я в коридор не выйду. Можешь полюбоваться сама, у нее в руках тесак.
Куликова в былые года отличалась наглостью в очередях, а теперь блистала этим же качеством, торгуя на рынке, но поднести око к дверному «глазку» она не решилась бы и за пятьсот долларов, правда, за тысячу уже рискнула бы. Поскольку у лысого, словно бильярдный шар, Генюси не было и сотни, она предпочла не подставляться.
– С ума сошел! Хочешь, чтобы я без глаза осталась? Говорила же, надо ставить стальную дверь.
– Хватит издеваться надо мной! – выкрикнула Кондратьева.
Треск кожзаменителя известил о продолжении глобальных разрушений.
Куликов сорвался с места и бросился к телефону.
Июль. Прохладный ветерок щекочет лицо. Гуляет в волосах. То и дело предпринимает попытки забраться под мини. Напористый и нежный мальчишка. Я чуть раздвигаю ноги, и он принимается облизывать мои бедра. Смелости ему не занимать. Он потихоньку заводит меня, обволакивая тело фривольными ласками. Я отгоняю от себя мысль о соитии с ветром и советую ему найти себе нежную, гибкую подругу, способную приласкать и принять его. Очень жаль, но люди не способны заниматься любовью с перепадами давления в атмосфере.
Уютная кафешка выползла из магазинной норки и расплескалась куполами зонтиков на Немецкой. Приятно сидеть в тени, посасывать колу и просматривать свеженький журнал мод. Прошло уже два часа с того момента, как я отправила себя в краткосрочный отпуск. НЕТ РАБОТЕ! ХВАТИТ НАПРЯГАТЬ МОЗГИ И МУСКУЛЫ! ДА ЗДРАВСТВУЕТ МЯТАЯ ОДЕЖДА И НЕУМЫТАЯ ФИЗИОНОМИЯ!
– У вас свободно?
Две женщины чуть постарше меня. Я огляделась по сторонам. Парочка скучающих стульев стоит только рядом с моим столиком.
– Да, пожалуйста.
Прощай, независимость. Пойду-ка я отсюда.
Передо мной еще полстакана коричневой газировки. Допью обязательно.
Сижу, жую соломинку, листаю журнал, а сама уши развесила.
– …Какой-то кошмар. Третий день слезы, приходит вся расстроенная, уставшая, постоянно ревет.
– А мой губу дует. Не может признаться, что потерял. Стоит, глаза навыкате. Спросишь: «Где паровозик?» Не сходя с места, начинает реветь.
– Сегодня пойдем, надо поговорить с воспитательницей. Каждый день терять по кукле, это никаких денег не хватит.
Я глянула из-за журнала.
Хороший макияж. Упакованы. Одна – высокая, очень худая брюнетка, обладающая шикарным шнобелем с горбинкой. Вторая – светленькая, сероглазая очаровашка. Даже когда сидит, на полголовы ниже подруги. Обе производят впечатление общительных и уравновешенных особ.
– Извините, что вмешиваюсь, – пролепетала я, – видимо, вам придется провести следствие.
– Мы скоро с ума сойдем с этими детьми, – пожаловалась маленькая, охотно принимая меня в круг любителей почесать языком.
– Точнее, это нас сведут с ума, – поправила подругу черненькая. – А то, что без следствия не обойдется, это точно, – уверенно заявила она. – Где бы только найти подходящего следователя?
Я хорошо помнила, что в отпуске до понедельника. До понедельника я в отпуске, в отпуске я до… Да ладно.