Александра Маринина - Брошенная кукла с оторванными ногами
***
Действие происходит в Москве, в квартире модного писателя Сергея Петровича Кайдалова, в наши дни.
Действующие лица:
Сергей Петрович Кайдалов, известный писатель, 45 лет.
Лидия Ивановна, его мать, приехавшая из провинции, около 70 лет.
Анна Павлова, бывшая балерина, 43 года.
Комната в квартире писателя. Вся мебель укрыта простынями и полиэтиленом, видно, что помещение готовится к ремонту. Раздается звонок телефона. Вбегает Мама, путаясь в складках длинного красивого халата, спотыкается о спадающие с ног шлепанцы.
Г о л о с С е р г е я. Мама, если это меня, пусть перезвонят через пятнадцать минут. Я хочу душ принять!
Мама судорожно ищет трубку, чертыхается, ойкает. Наконец находит в неожиданном месте, но телефон к этому времени уже умолкает.
М а м а. Ой, божечки, опять не успела… А вдруг это Сереженьке по важному делу звонят? А я опять пропустила, вот курица-то я бестолковая…
Мама собирается уходить, но телефон звонит снова.
М а м а. Але, але… Да, Софочка, да, дорогая моя… Что? Уже завтра? Так скоро! Ой, я так боюсь, так боюсь… А это очень больно или можно перетерпеть?… Ну да, вы всегда так говорите. Куда приходить? Сейчас адрес запишу, Софочка, минуточку, найду этот… как его… ну этот… аргонавт-то… а, правильно, органайзер… Никак не привыкну.
Ищет на столе органайзер, находит, берет ручку, записывает.
М а м а. Так, записала, дом 8, какая вывеска? Ой, божечки, надо же такое слово придумать… Через «о» или через «а»? Ага, через «о». Записала. И дальше как? Сказать фамилию? Что, прямо вот войти и сказать: «Я – Кайдалова»? Человеку сказать? Ах, он будет там сидеть…
ПОняла, Софочка, пОняла… Ай, да, понялА, извините, опять забыла, как правильно. Ну вот, я ему сказала, а он что?… Проводит в кабинет? К кому? Ах, ну да, ну да… И потом что? Как, прямо вот так снять всё? И чулки? Ой, божечки, срам какой, перед чужими людьми чулки снимать! А потом что?
Длинная пауза, во время которой Мама слышит, вероятно, что-то очень страшное. Органайзер из рук падает, а сама она явно слабеет.
М а м а. И сколько это долго? Два часа? Ой, я не могу, я ж не выживу! Ой, господи боже мой, страх какой! И почем это будет стоить? Сколько?! Четыреста рублей?! Послушайте, Софочка, а вы уверены, что оно мне надо? Может, я обойдусь как-нибудь? Ну жила же я всю жизнь со своими ногами… Ну его к лешему, падикур этот, ну да, правильно, педакюр, ну да, ну да, сейчас я запишу… Ну ладно, надо так надо…
Раздается звонок в дверь.
М а м а. Сережа, тут звОнят! Ты откроешь?
Г о л о с С е р г е я. Мама, сколько раз повторять, звонЯт, а не звОнят! И вообще, я уже под душем стою!
М а м а. А, ну намыливайся, сыночка, намыливайся! Я сама открою! (в трубку) Але, Софочка, вы еще в трубке? Сейчас я дверь открою, пришел кто-то… Наверное, сестричка пришла Сереженьке уколы делать.
Мама уходит открывать дверь. Слышно лязганье замка, шаги.
Г о л о с М а м ы. Здравствуйте, проходите, пожалуйста, вот сюда…
Входит Мама и следом за ней Анна. Мокрый плащ, мокрый зонт, с которого стекает вода. Анна робко останавливается у порога, оглядывает помещение, делает попытку снять обувь.
М а м а. Ой, нет, не разувайтесь, у нас и так грязно, у нас тут ремонт. Сережа сейчас выйдет, он там купается. (в трубку) Ой, Софочка, вам такое спасибо, что вы подсказали Сереже уколы делать, ему необходимы витамины, он так много работает, прямо я не знаю… Страшно устает, просто страшно… То интервью, то телевидение, то радио, то в комиссиях каких-то заседает, то на конкурсы его зовут премии всякие присуждать… Ну прямо как депутат какой-нибудь, даже хуже… Сегодня? Нет, сегодня он дома, слава Богу. Когда? В девять-полдесятого? Ага, ага… Кто будет? Мне это записать или запомнить? Ну конечно, Софочка, он обязательно придет, ну что вы, даже и не беспокойтесь. До свидания, Софочка, да, да, целую. (Отключается).
М а м а. Вы из поликлиники? Вас как зовут?