Евгений Найденов, Владислав Евгеньевич Лебедько - Боги и эпохи. Беседы с богами по-взрослому
Мы будем рады, если, прочитав эту книгу, вы станете свободнее. В беседах с богами мы стремились к проявлению той атмосферы, в которой рушатся рамки и ограничения, сковывающие наше восприятие. Нас – людей – слишком долго обманывали. Обманывал всякий, кто претендовал на исключительность, особые привилегии, власть… И мы сами научились обманывать себя. Мы стали бояться жить. Мы стали бояться свободы.
Вот она – благая весть, звучащая в этих беседах: ты можешь делать все, что хочешь. И не потому, что должен, а потому, что нравится. Расслабься уже, наконец! И – Живи!!!
Предисловие
Ключ к беседам с богами
…Но стоит чуточку ослабить узел галстука, который затянула на горле нашей души Наука, стоит просто сказать себе: отпустись, позволь себе просто наблюдать за своими мыслями и душевными движениями, как начинаешь видеть богов. Точнее, начинаешь ощущать их присутствие и умысел во всем, что окружает тебя. Будто безмерно огромные тела ворочаются в окружающей тебя водной бездне, и хоть они сами и остаются неразличимыми в этом сумраке, но вызванные ими колебания воды возбуждают внимание. Что за среда обеспечивает сейчас жизнь богов? Конечно, человечество. Бескрайний океан биомассы, обладающей сознанием. Боги строят свои тела из нас, сбивая нас в сообщества. Это описывал еще Платон, об этом говорил Гоббс. Мысль не нова. Но для наших мелких целей она излишня, поэтому мы однажды настолько привыкаем к этим скрытым движениям среды, что перестаем обращать на них внимание и даже придумываем им естественно-научные объяснения, чтобы убаюкать самих себя.
Александр Александрович Шевцов. «Очищение. Сознание»
Вот уже несколько лет мы общаемся с различными архетипами и богами, а несколько месяцев назад эту информацию стали записывать. Звучит высокопарно и вызывающе! Как это – общаемся с архетипами и богами? Поясним…
Мы считаем, что уже тысячи лет социум отгораживает людей от возможности проявить в себе многие архетипы (в число коих входят боги, тонкоматериальные существа, герои, стихии, духи людей, живших давно). А воссоединение с архетипами ведет к целостности. Воссоединяясь с архетипом, человек активизирует свои же (ну, а на самом деле – общечеловеческие) ресурсные качества. Во времена стародавние люди жили в непосредственном контакте с архетипами и богами. Это сейчас такая возможность воспринимается как некая особая сиддха. А, по сути, это – норма. Для человека, бодрствующего в Духе. В наше время нам придется придумывать квазинаучные объяснения этому естественному явлению. Итак, попробуем объяснить нашу «экстраординарную способность», воспользовавшись понятийным аппаратом современной философии и, прежде всего, философии языка – семиотики. Как говорил устами Парацельса Борхес в рассказе «Роза Парацельса»: «Чем только я ни пользовался на своем веку. Теперь мне нужно только то, чем пользовался Всевышний, создавший небеса, и землю, и невидимый Рай. Я имею в виду Слово». У выдающегося философа двадцатого века Людвига Витгенштейна есть замечательная фраза: «Границы моего языка – это границы моего мира». Современная философия, в частности, семиотика, рассматривает мир и человека, и любые явления, как текст. Все есть текст. Все наше восприятие – это некая совокупность картинок, звуков и ощущений. Эта совокупность – тоже своего рода текст. И сознание, и бессознательное структурированы как язык – это тоже один из основополагающих тезисов современной философии, автором которого является основатель структурализма Жак Лакан.
Опираясь на эти тезисы, сделаем небольшой экскурс в историю средних веков. Дело в том, что в университетах Европы до двенадцатого века арифметику изучали четыре года. В первый год – сложение, во второй – вычитание, в третий – умножение и в четвертый – деление. Спрашивается, что они – идиоты, что ли, были? Сейчас все это проходят в первом классе школы за пару месяцев, а они четыре года возились. А все дело в языке: тогда при вычислениях пользовались римскими цифрами, а оперировать ими чрезвычайно сложно. А вот после двенадцатого века ввели арабские цифры, и те же действия стали изучать за один-два месяца. То есть появился более «компактный» язык, позволяющий значительно упростить сложные действия.