Иван Царицын - Близкое – далёкое
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава первая
Валя Трухов приехал на рынок Пятого километра встретиться с преподавателем Александром Бушуевым. Валя недавно перешёл на четвёртый курс. Он был нежным мальчиком. Тепличные условия взросления, отсутствие драм и тяжёлых страданий не придали его лицу какой-либо выразительности. У него были гладкие и мягкие щёки – пользовался всевозможными кремами и лосьонами. Безучастным взглядом смотрел Валя на мир. Кипел рынок вокруг него жизнью громкой, наполненной множеством событий, но он и не видел этой жизни. Он, стоя рядом с закусочной, с нетерпением ждал, когда ему приготовят хот-дог.
Валя по совету Бушуева оделся по-походному. Точнее так, как он представлял походную одежду: кроссовки новенькие, знаменитой фирмы, заказанные по интернету и свежая футболка с принтом: «Montana. The country of the blue sky», – а под надписью горы, но горы ненастоящие, а как треугольники в учебнике геометрии.
Аккуратненько положил тёплый хот-дог в портфель и отправился искать запорожец с жёлтой наклейкой «инвалид» на лобовом стекле. Ждал студента Александр Бушуев – старик крупный и круглый почти как эталонный шар. Хиленький его запорожец, где всё держалось на соплях, во время поездок страдальчески кряхтел от тяжести грузного тела. Бушуев всегда выглядел бледно, но не аристократическая бледность как у Трухова отпечаталась на его лице, а бледность, которая делала ему вид тяжелобольного человека.
У Бушуева были покалечены ноги, и сам он рассказывал, что ноги ему прострелили на разборке в девяностых. «Приезжаю и вижу – там оптика, там оптика, а у меня два автомата под плащом, я и давай по головам шмалить», – рассказывал, а сам глядел по-хитрому, и никто из студентов не верил тучному старику с жиденькими волосиками, будто бы приклеенными на голый череп. Говорили, что у Бушуева в лаборатории есть сейф, где он хранит стопки долларов. А ещё он написал словарь блатного жаргона и являлся владельцем нескольких десятков патентов на изобретённые им усовершенствования для электрических реле.
– Взял фотоаппарат? – спросил Бушуев.
– Да, – Трухов ответил нехотя. Будто и не ответил, а запнулся обо что-то. Неприязнь давила на юношу.
– Сделаешь фотоотчёт с сегодняшних раскопок, потом я тебе практику зачту.
Валя давно бросил фотографировать. На втором курсе разгорелось увлечение, он купил навороченный фотоаппарат, смотрел онлайн курсы, думал зарабатывать фотосессиями, но ему не нравились снимки, которые получались, казались они ничтожными. Усердия не хватило, и увлечение иссякло, но прошло два года, и Валя понял, что нужно было поднажать, и получилось бы что-то толковое. Но и тогда он махнул рукой, а недавно Бушуеву понадобился бесплатный фотограф на раскопки, а у Вали оказались пропуски и незакрытая практика.
Страсть к фотографированию так и не вернулась. От универа Валю тошнило. Тошнило и от Бушуева с его практикой, лабораторными, транзисторами и реле. Валя разделял преподавателей на два вида: семидесятилетних-восьмидесятилетних стариков, которые толком не соображали, бесконечно занудствовали, и молодых аспирантов, которые сами предлагали сделать курсовые за деньги. И тех и других Валя считал непрофессионалами. «Всем на всё плевать», – говорил Валя так, будто выносил смертный приговор российскому образованию. А потом заказывал себе курсовую у молодых аспирантов.
– На прошлой неделе нашли останки. Лопатой один замахнулся, а там косточки в земле, он их царапнул, – проговорил Бушуев.
– Хорошо.
– Громадную бедренную кость вырыли. Гадали, что это может быть, ведь нечеловеческая явно.
– Я надеюсь, нам не придётся трупы выкапывать, – проговорил Валя, упирая на каждое слово. Он как бы прощупывал – придётся ли, в самом деле, выкапывать трупы?
– Я маленьким был, мы с другом лазили в районе «камышей», там тогда ничего ещё не построили, и видим однажды – под кустом немец лежит. А главное – всё при нём. Даже униформа и планшет сохранились. Кости мы трогать не стали, а тот планшет распотрошили и ещё железный крест сняли. Потом крест выбросили, а сейчас такие кресты столько стоят – ого-го!