Юрий Мышев - Билет до Гавгамел
Гавгамелы: накануне
Когда ты говоришь, слова твои должны быть лучше молчания.
Восточная пословица
В жарком месяце фаргелионе я со своим войском выступил из Финикии в Месопотамию в ожидании решающего сражения с персидским царём Дарием.
Это был нелёгкий переход, занявший долгих четыре месяца. С раннего утра начинало нещадно палить солнце. Поднимались столбы горячей пыли. В ней тонули воины, кони, повозки. По сторонам тянулись горы, раскалённые склоны которых сияли жёлтым светом.
В начале месяца метагитиона я стоял на берегу стремительного Тигра. Вся местность за рекой дымилась от пожаров. Посланный Дарием военачальник Мазей с шестью тысячами всадников помешать мне переправиться через Тигр и вступить в бой со мной так и не решился; несомненно, имя базилевса Александра, сына бога Зевса и Амона, вселило ужас в моего противника. По приказу царя Мазей трусливо выжигал всё на пути следования моего войска. Мгла от дыма застилала даже солнце.
Дальше наш путь пролегал на юго-восток мимо Гордиейских гор.
Рядом со мной ехал на коне мой самый близкий друг хилиарх Гефестион, мой Патрокл. Я с детства мечтал совершить военные подвиги, равные подвигам эллинского героя Ахиллеса. С Гефестионом мы дружим с детства. Вместе посещали школу, играли в войну, разыгрывая сцены из гомеровской «Илиады». Я всегда хотел быть Ахиллесом. И стал им. Теперь славные подвиги героя славной Троянской войны я совершаю в реальной жизни. Список «Илиады» Гомера, исправленный моим воспитателем великим Аристотелем, всегда со мной, я храню книгу под подушкой вместе с кинжалом.
Пока был жив мой отец Филипп Македонский, я боялся лишь одного – что не успею совершить подвигов Ахиллеса, потому что отец захватит всё и мне ничего не останется. Когда в начале моего великого похода на Восток я переправился через Геллеспонт, то сразу же посетил Илион. Я принёс жертвы Афине и взял из сокровищ её храма щит, который будет мне надёжной защитой в предстоящих сражениях. Затем я совершил возлияния троянским героям, принёс дары Приаму. У надгробия Ахиллеса я умастил, по древним обычаям, тело и обнажённый состязался с друзьями в беге вокруг памятного камня. Потом возложил венок и сказал Гефестиону:
– Я считаю Ахиллеса счастливцем, потому что при жизни он имел преданного друга, а после смерти – великого глашатая своей славы. Гомер написал свои поэмы так, что при чтении его стихов герои оживают и совершают свои великие подвиги наяву. Будут ли написаны бессмертные строки о моих великих деяниях, мой Патрокл?
– Вместе с нами следует много достойных учёных, писцов и поэтов, они прославят тебя и твои подвиги на вечные времена.
– Мне достаточно одного, но равного Гомеру.
– Даже самый великий поэт один не в силах описать достойно твои многочисленные божественные свершения, Александр.
Я посмотрел на Гефестиона: искренен ли он? Его взгляд был открытым, преданным. Говорят, Гефестион похож на меня, только ростом повыше. Чисто выбритое лицо, красивое, немного женственное в обрамлении светлых, чуть вьющихся волос, едва не доходящих до плеч. Крепкое мускулистое тело благоухает ароматами. Одет, так же как и я, в белоснежный гиматий, конец которого перекинут через левое плечо. На ногах – шнурованные кожаные сапоги до колен.
Покидая Илион, я повелел освободить славный город от всяких налогов и запретил разорять эти священные земли.
Эфеб, дежурный по поручениям, принёс известие, что по донесениям конной разведки войско Дария остановилось на Гавгамельской равнине и готовится к сражению. Я приказал отрядам остановиться и разбить лагерь. Наконец-то Дарий решился дать бой. Это известие вселяет в меня радость.
Я распорядился привести ко мне Букефала. Потрепал по привычке его густую гриву, провёл ладонью по широкому быкоподобному лбу, украшенному в середине белой звёздочкой. Конь уже не молод, но не раз приносил мне удачу, и я не расстаюсь с ним в этом великом походе в Азию. Я легко вскочил на коня и, вознеся молитву богу Гелиосу, объехал македонские отряды.