Юлия Венедиктова - Армас. Зона надежды
Благодарю всех, кто, сам того не зная, принял участие в создании этой книги.
Спасибо вам за вашу деятельность и неравнодушное отношение.
Спасибо больничным клоунам Василисе Ивановой из Вологды и Константину Седову.
Спасибо поэту Екатерине Михайловой.
Спасибо поисково-спасательному отряду «Лиза Алерт».
Отдельное спасибо Григорию Сергееву, Ирине Воробьевой, Насте Boom Bap, Евгению Лапочкину, Алексею Булгакову, Анне Шипиловой, Ираклию Джапаридзе, Максиму Максименко.
И конечно же спасибо маме за веру и поддержку.
Без вас «Армаса» бы не было.
Суббота
Эпиграф к лету
Я стою в штабе и наблюдаю за Ольгой. Клавиатура под ее пальцами стрекочет словно автоматная очередь. Принтер на столе выдает новую порцию ориентировок.
Я беру одну в руки. Она еще теплая и чуть влажная от обилия краски.
С фотографии на меня смотрит девочка. Золотистые глаза-блюдца, полные солнечных зайчиков, носик кнопочкой. Каштановые кудри кажутся теплыми и жесткими. Юркая лесная белочка.
Из текста под фото узнаю, что у девочки имеется свежая царапина на щеке и синяк под коленкой. Подвижная личность. Лето только началось, а она уже успела вкусить его по полной.
У меня щекочет в носу. Потому что вчера был День защиты детей, а они с братом потерялись в лесу. Брату девять лет, ей – шесть, их зовут Вова и Аня Коваленко.
Поиски ведутся без малого двадцать шесть часов. Сутки. Одни.
Я так долго рассматриваю листовку, что кажется совсем родной эта девчонка, убежавшая из дому в красных туфлях без каблуков, джинсовом комбинезоне и повязанной на поясе розовой кофте.
Ольга кричит в трубку, что в лес выдвигается новая группа и с ней – Суворов. И через минуту я вижу его самого. В компании с Клюквой, Сэмом и Максимом он идет к штабной «газели». Замечает меня, но не удивляется. Мыслями он давно уже там, в лесу, ищет девочку чуть больше метра ростом и ее брата.
– Можно с вами? – кричу я и умоляюще смотрю на Суворова.
На секунду он замирает. Считывает с моих серо-голубых информацию.
«Пожалуйста… Может быть, в последний раз…» – транслирую я мысленно. И не рассчитываю на успех. Это же Суворов. Он непоколебим, как Эверест.
Уже отвернувшись, он бросает мне:
– Рядом.
Спасибо. Толку от меня гораздо меньше, чем от поисковой собаки.
В машине еще люди. Я не знаю никого, кроме Объекта. Он радуется мне, как щенок. Обнимает за плечи пухлыми теплыми руками, которые еще пахнут беляшами. Шарит по карманам и достает древний шоколадный батончик. Такой раритет даже есть опасно. Но я покорно грызу. Он считает, что чем я больше ем, тем здоровее становлюсь. Совсем как мама. Следом сует мазь от комаров и рассказывает о новых потеряшках.
Рядом с Объектом я везде чувствую себя как дома. Он неуклюжий, шумный и очень добрый.
Редкие жилые дома мелькают за окнами газели. Кончается одна зона риска – город, начинается другая – лес.
«Газель» останавливается на поляне. Вместе со всеми я выскакиваю наружу.
Здесь разбит выездной штаб – станция, палатки, антенна связи. Вокруг много людей – местные, МЧС, волонтеры. Воздух наэлектризован от напряжения и надежды на лучшее.
Пока я осматриваюсь, Суворов уже освоился – сменил усталого и грустного координатора, получил всю важную информацию и изучает на карте отработанные квадраты.
Подъезжают новые поисковые экипажи. Это наши, добровольцы поискового отряда «Армас».
– Где родственники? – спрашивает Суворов.
– Мать в больницу увезли, – отвечают ему. – Здесь прадед.
Неподалеку стоит старый мужчина, белый, как лист бумаги, и прямой, словно гвардеец королевской армии. Размеренно и четко, в который уже раз, он описывает произошедшее.
Вову и Аню, как водится летом, привезла мать, они играли и озорничали. Пошли к соседке кормить кроликов. И не вернулись назад.
В конце прадед добавляет:
– Я знаю, я виноват. Но как же за ними уследить, угнаться…
Мне неимоверно хочется подойти, взять его за руку и сказать, что все будет хорошо. По-другому и быть не может…